Жить в рабстве так же сладко, как спать ребенку в мокрых пеленках.
Хоть мокро и темно, но тепло и по-своему уютно.
По-своему приятно для Родины быть вечным ребенком
И ждать то похвалы, то любви, то наказанья поминутно.
Сурова наша мать и не часто нас балует любовью —
То грозно смотрит вдаль, шевеля знаменитыми усами,
То лысиной сверкнет, а то поведет мохнатой бровью —
Она так многолика, что мы ее лица не знаем сами.
А Родина в нас верит, но как-то нам не очень доверяет.
И как же доверять, если мы для нее всего лишь дети?!
Следит так умиленно за нами и все время проверяет,
Отбившихся от рук и непослушных держит на примете.
И с колыбели нам наша Родина рассказывала сказки,
Пытаясь убаюкать и рот затыкая нам пустышкой,
Кормила жидкой кашей, баландой, а иногда колбаской,
Все варево свое закрывая железной плотной крышкой.
А у твоих детей всего хватает, кроме совести и денег.
Мы выросли уже, и мечты голубые посинели.
Идут твои герои, но за собой не оставляют тени —
Кто умер, кто уехал, остальные свои сроки отсидели.
А может, ты не мать, а просто мачеха, но где же ты, родная?
Чтоб верить и любить и не сменить ни на какие блага жизни,
Чтоб жизнь свою отдать за тебя и быть счастливым, умирая…
Но, видимо, взаимность должна быть и в любви к своей
отчизне.
Неправда, что родителей и Родину себе не выбирают.
Хоть многие из нас поодиночке отправлены на экспорт,
Мы выбрали тебя. И хоть ты страшная, убогая, хромая,
Мы все-таки твои, ведь от России не спасешься бегством.
Жить в рабстве так же сладко, как спать ребенку в мокрых пеленках…
